Триггер

Артемий постоянно считал, что этнопсихология - это не элементарно наука, а искусство, спрашивающее через профессионала не исключительно знаний, но также мастерства чувствовать. Он смеется над привычками своих пациентов, злонамеренно выталкивая их из площади комфорта. В его практике не водилось места для стандартных раскладов и обыкновенных методов. Артемий утилизировал провокации, дабы приневолить людей глянуть для свои трудности под новым углом. Всякий показ был своеобразным испытанием, где больные сталкивались со своими трепетами и внутренними демонами. Он верил, что только посредством нелегкие факторы возможно достигнуть настоящего прозрения и самосознания. Впрочем единожды все изменилось. Один изо его пациентов, мужчина по имени Сергей, закончился прибегать для занятия. Артемий не сообщал данному значения, считая, что Сергей элементарно не пьян к переменам. Но через порядочно дней наступила кошмарная новинку - Сергей кончил с собой. Данный катастрофический инцидент замерз для Артема полноценным ударом. Он не мог избавиться от чувства вины, задавая себе вопрос: мало ли он был жесток и провокационен? В его башке вертелись идеи о том, что, возможно, он мог бы выработать отчего-то иначе, дабы посодействовать своему клиенту. Погибель Сергея принудила Артема пересмотреть свои технологии работы. Он начал штудировать всевозможные фокусы в психотерапии, осознавая, что иногда за жесткой наружностью запрятываются непрочные души, спрашивающие пикантного подхода. Моральный переворот замерз толчком к изменению его практики. Артемий решил, что больше не будет покатываться по-над трепетами своих пациентов, а, наоборот, будет заниматься удерживать и направлять их, основывая расстояние ради безобидного самовыражения. Данный эксперимент подговорил его, что истинная крепость психологии охватывается не в провокациях, ну а в мастерстве чувствовать и понимать людей.